Рыболовы

Бывают же дела! Зовите это чудом, — но вслед за православным людом Лиса посты блюла и в пост жила лишь рыбным блюдом. «Тут дело вкуса, мол, совсем не чудеса», — Мне скажут. Я не прекословлю. Но дело в том: раз утречком Лиса пришла к реке на ловлю. В струи прозрачные закинута леса с наживкой — мухой золотистой. Разнежилась Лиса на травушке росистой; ан глядь — напротив Волк сидит на берегу, — принёс его нечистый! — сидит и ни гугу: тихонько рыбу удит. Так делать нечего, себя Лисичка нудит и куму шлёт привет. Кум корчит ей в ответ подобие улыбки: «Желаем кумушке — наудить больше рыбки!» А рыбки нет как нет! В досаде Волк уж было забожился: «Уловец-то какой здесь был, кума, вчерась!..» И вдруг насторожился. За ним — Лиса. В реке резвился меж двух крючков — Карась! От жадности у Волка ни терпенья, ни совести, — он к рыбе держит речь: «Миляга, подь сюда! От ложного движенья тебя хочу я оберечь. Пусть рыбы немы, да не глухи... Послушай-ка, держись подальше ты от мухи! Не то как раз нарвёшься на крючок. Меж тем — гляди сюда: ну что за червячок перед тобою вьётся!» Лиса от бешенства трясётся: «А, серый чёрт!.. Так знай: ты больше мне не кум, подохнуть бы тебе от лихоманки! Карасик, положись на собственный свой ум. И муха и червяк — равно приманки. Да разница всё ж есть, какую съесть. Голубчик мой, я так толкую: коль всё равно тебе, какую кончину живота обресть, так выбирай из них любую: в рыбачью сеть ты можешь влезть, узнаешь человечьи руки; иль можешь смерть приять от щуки, иль от другой какой помрёшь ты штуки, иль можешь за ничто пропасть, живым попавши в волчью пасть!.. Сравни ж теперь, — а в выборе ты волен! — таким концом ты можешь быть доволен? А мне ты попадись — тебе почёт какой! Тебя я скушаю — уж похвалюсь заране! — не прежде, как, обсыпанный мукой, ты хорошо прожаришься в сметане!» Карасик! Что тебе лукавый «рыболов»? Не слушая его коварно-льстивых слов, себе, а не врагу, в угоду нырни поглубже в воду!