Быль или Басня, как кто хочешь назови

За правду колкую, за истину святую, за сих врагов царей, — деспот любимца осудил: главу его седую велел снести на эшафот. Но сей пред смертию умел добиться пред грозного царя предстать — не с тем, чтоб плакать иль крушиться, но, если правды он боится, хотя бы басню рассказать. Царь жаждет слов его — философ не страшится и твёрдым гласом говорит: «Ребёнок некогда сердился, увидя в зеркале свой безобразный вид; ну в зеркало стучать, и в сердце веселился, что мог он зеркало разбить. Назавтра же, гуляя в поле, в реке свой гнусный вид увидел он опять... Как реку истребить? — нельзя, и поневоле он должен был в душе и стыд и срам питать! Монарх! стыдись; ах! это сходство прилично ль для царя? Я зеркало — разбей меня, река — твоё потомство; ты в нём ещё найдёшь себя!» Монарха речь сия так убедила, что он велел ему и жизнь, и волю дать; постойте, виноват — велел в Сибирь сослать, а то бы эта быль на сказку походила.