Горлица и Малиновка

«Позволь сказать тебе, сестрица: ты чудна, — Так Горлица одна Малиновке-певице говорила. — Ты никого ещё в лесу не полюбила. Что ты монахиней живёшь и только от утра до вечера поёшь? Хоть петь и весело, а, право, веселее весною жить сам-друг. Ах, поцелуй один всех песен мне милее! Послушайся меня, мой друг: жить надобно для наслажденья; возьми любовника». «Спасибо за совет, — Сказала скромно ей Малиновка в ответ. — Мне скучно быть без упражненья, я быть свободною хочу и счастлива сама собою». «Прощай же, бог с тобою! Пой на просторе ты, я к Голубку лечу». При сих словах они расстались и долго, долго не встречались; но наконец, лет через пять, увиделись опять. Кокетка Горлица уж очень устарела, потух в глазах огонь, чуть ноги волокла. Малиновка с трудом узнать её могла. «А, здравствуй, милая! Что так ты похудела? — Спросила у неё она. — С дружком ты здесь или одна?» «Одна, — ей Горлица со вздохом отвечала. — Ты видишь, какова я стала! Кому теперь меня любить? Мне платят за любовь лишь смехом да презреньем. Куда несносно старой быть». «А мне так песни утешеньем на старости моей», — Малиновка сказала ей. «Неужли и теперь ты петь не перестала?» «Я спала с голоса давно, но слуха я не потеряла; так слушаю других, а это всё равно». О, как полезны нам искусства и науки! Счастлив, кто в юности к занятиям привык: и в самой старости не чувствует он скуки. Пусть, сил лишась, старик не может более с успехом сам трудиться, но дарованием чужим он веселится.