Царь и Два Пастуха

Какой-то государь, прогуливаясь в поле, раздумался о царской доле. «Нет хуже нашего, — он мыслил, — ремесла! Желал бы делать то, а делаешь другое! Я всей душой хочу, чтоб у меня цвела торговля, чтоб народ мой ликовал в покое; а принуждён вести войну, чтоб защищать мою страну. Я подданных люблю, свидетели в том боги, а должен прибавлять ещё на них налоги; хочу знать правду — все мне лгут. Бояра лишь чины берут, народ мой стонет, я страдаю, советуюсь, тружусь, никак не успеваю; полсвета властелин — не веселюсь ничем!» Чувствительный монарх подходит между тем к пасущейся скотине; и что же видит он? Рассыпанных в долине баранов, тощих до костей, овечек без ягнят, ягнят без матерей! Все в страхе бегают, кружатся, а псам и нужды нет: они под тень ложатся; лишь бедный мечется Пастух: то за бараном в лес во весь он мчится дух, то бросится к овце, которая отстала, то за любимым он ягнёнком побежит, а между тем уж волк барана в лес тащит; он к ним, а здесь овца волчихи жертвой стала. Отчаянный Пастух рвёт волосы, ревёт, бьёт в грудь себя и смерть зовёт. «Вот точный образ мой, — сказал самовластитель. — Итак, и смирненьких животных охранитель такими ж, как и мы, напастями окружён, и он, как царь, порабощён! Я чувствую теперь какую-то отраду». Так думая, вперёд он путь свой продолжал, куда? и сам не знал; и наконец пришёл к прекраснейшему стаду. Какую разницу монарх увидел тут! Баранам счёту нет, от жира чуть идут; шерсть на овцах как шёлк и тяжестью их клонит; ягнятки, кто кого скорее перегонит, толпятся к маткиным питательным сосцам; а Пастушок в свирель под липою играет и милую свою пастушку воспевает. «Несдобровать, овечки, вам! — Царь мыслит. — Волк любви не чувствует закона, и Пастуху свирель худая оборона». А волк и подлинно, откуда ни возьмись, во всю несётся рысь; но псы, которые то стадо сторожили, вскочили, бросились и волка задавили; потом один из них ягнёночка догнал, который далеко от страха забежал, и тотчас в кучку всех по-прежнему собрал; Пастух же всё поёт, не шевелясь нимало. Тогда уже в Царе терпения не стало. «Возможно ль? — он вскричал. — Здесь множество волков, а ты один... умел сберечь большое стадо!» «Царь! — отвечал Пастух. — Тут хитрости не надо: я выбрал добрых псов».