Верховая Лошадь

Все люди в свете сем подвержены страстям. К несчастью, страсти их почти всегда такие, что следствия от них бывают им худые; всечасно нашим то встречается глазам. Привержен как иной ко взяткам и крючкам, как сильно прилеплен другой к обогащенью, иной к вину, тот к развращенью, иной к игре, другой к властям... А Клит, читатели, пристрастен к лошадям. Нетрудно согласиться, что бы полезнее то было во сто раз, когда бы всякий между нас ко пользе общества желал всегда стремиться; но, видно, этому так скоро не бывать!

Меж тем уж Клит идёт ту лошадь торговать, которую к нему недавно приводили, которою в нём страсть лишь пуще возбудили, и Клит купил... Но что ж? Как лошадь ни статна, собой как ни красива, погрешность в ней тотчас открылася одна, а именно: была весьма пуглива. Однако этого не ставит Клит бедой, он сей порок весьма легко исправить чает; и только что успел приехать он домой, то способ вот какой на то употребляет: велел тотчас салфетку взять и лошади глаза покрепче завязать. Потом садится на неё верхом и скачет близ всего, чего пугался конь до случая сего. С завязанными конь глазами, не зря предметов пред собой, мчит смело седока, пыль взносит облаками... И в ров глубокий водяной с собою всадника с стремленьем вовлекает. О вы, правители скотов или людей! Заметьте через опыт сей, что тот безумно поступает, кто нужный свет скрывает от их очей; что скот и человек, когда лишённы зренья, опаснее для управленья.