Дуб и Трость

Дуб гордый, головой касаяся до неба, на гибку Трость смотрел с презреньем с высоты. «Какая, — говорит он ей, — в тебе потреба? Пастушьей простоты игра и шутка, бывает из тебя лишь только дудка; из ветвий же моих полубогам венцы сплетаются, победы их в награду. Героям я даю отраду; а ты — утеха ты барана иль овцы. Творение, презренно целым миром, что дует, ты всему покорная раба; ты даже спину гнёшь пред слабеньким Зефиром, а мне ничто Бореева труба». Как водится пред знатным господином, пред силой коего все — мелкая черта, трепещущая Трость, не разевая рта, почтенному дубовым чином, чтоб лишних избежать сует, даёт нижайшими поклонами ответ. Но вот, нахмуря брови чёрны и ветрену Борей разинув хлябь, с дождём мешая пыль, кричит: «Все бей, все грабь! Все власти лишь моей, все быть должны покорны!» Тирану этому уклончивая Трость, опять согнув хребтову кость, покорно бьёт челом, ему упавши в ноги. Не прикоснулася Бореева к ней злость; безвредно ей он мчится по дороге туда, где крепкий Дуб стоит; он ждёт и от него поклона, но Дуб от спеси лишь кряхтит, — не хочет Дуб нести Бореева закона. Сильнее ветер там, где более упор; и гневаться Борей безмерно скор: с такою яростью на Дуб упрямый дунул, что с места он его и с корнем ссунул.