Рыбак (Удильщик)

Жил-был охотник рыбу удить. Кто рыбу удил иногда, тот всяк легко рассудит, какого стоит то труда, какого беспокойства. Охота рыбная не годна никуда, не моего охота эта свойства; однако же у всякого свой вкус. Рыбак мой был не трус; сидит он у пруда, у озера, у речки, бросает уду днём, бросает и при свечке, но рыба не клюёт. Ловец напрасно рыбки ждёт: сидит вся рыба дома, боится рыбака, как чёрт боится грома. Казалось, что в водах нет больше рыб; иной бы, не привыкший к скукам, охоту всю свою отшиб к форелям, к судакам и щукам. Я плюнул бы на мокрых сих бояр, — пускай их чванятся и не хотят казаться; а я для этого уж слишком стар, чтобы немых в передней дожидаться. Однако же надежда рыбака толкает под бока и много рыб ему сулит на уду. Вот так мой думает рыбак: «Сегодня счастливей я буду, сегодня много наловлю, и насущу, и насолю, ухою голод утолю, сухождение вчерашнее забуду». С такой надеждою ранехонько встаёт и рыб опять обманывать идёт. Уж под вечер, как он отчаявался, и вправду карп ему попался. Отяжелел на уде крюк, и уда задрожала. Весельем в рыбаке душа вострепетала. Карп вытащен из влаги вдруг: карп этот был дороден, плотен; какая радость, кто есть рыб охотен! «Здорово, карп, здорово ты, мой друг! — Рыбак мой восклицает. — Уже давно тебя очаг мой ожидает; на ужин милости прошу к себе: я голоден, ты жирен, я в ужине себя дам знать тебе». Но карп мой дик, не смирен: он людям незнаком. За ужиною с рыбаком быть не намерен и не хочет; вертится на крюку, хлопочет, недолго поскакав и уду оторвав, к безмолвному народу, как воздух бьёт стрела насквозь, так поплыл он сквозь воду — и сделал рыбака хоть брось. Мы все, сему подобно, за случаем гонясь, по времени вертясь и время наконец сыскав удобно, хватаемся с восторгом за случай; но счастье невзначай себя переменяет и своего истца, как рыб сего ловца, с насмешкой оставляет.