Соловей

Свистал на кустике когда-то Соловей всей силою своей; урчал, дробил, визжал, кудряво, густо, тонко, порывно, косно вдруг, вдруг томно, нежно, звонко. Стенал, хрипел, щёлкал, скрыпел, тянул, вилял и разностью такой людей и птиц пленял. Когда ж он всё пропел толь громко и нарядно, то Жавронок к нему с поклоном подлетел и говорил: «Куда как ты поёшь изрядно, не могут птички все наслушаться тебя; и только лишь одним бесчестишь ты себя, что не во весь ты год, дружок мой, воспеваешь». «Желая побранить, меня ты выхваляешь, — сказал на то певец, — пою в году я мало, но славно и удало; а ты глупец! Не сопротивляюся нимало я природе; когда она велит, тогда я и пою, коль скоро воспретит, тотчас перестаю. А противляться ей у дураков лишь в моде; им это сродно, чтоб мучиться бесплодно и против ней идти, когда ей неугодно». Парнасские певцы, постерегитесь быть такие же глупцы: не предавайтеся стремленью рифмовать, до тех лишь пойте пор, пока в вас будет сила; не дожидайтеся, чтоб оная простыла, когда бессмертие страшитесь потерять.