Сорока

Сорока некогда в пустом лесу сидела, и на небо она, задумавшись, глядела, небесны красоты исчислити хотела, откуда ж ей зачать, того не разумела. По случаю тогда Скворец к ней прилетел, и думу он её разведати хотел. И только лишь узнал, то, глядя на неё, смеялся, хохотал, и так он ей сказал: «Когда бы все глупцы побольше рассуждали, поменьше бы они, как думаю я, врали. И что несведомо, того б не разбирали». Сорока, рассердясь, вельми защекотала и так ему сказала: «Ты чести у меня, мой друг, не отмывай, я русский попугай. По пёрышкам моим прекрасная я птица, заморским птицам всем родная я сестрица. Да я ж ещё и петь велика мастерица. Слетаются ко мне все жители лесов и слушают моих различных голосов; не так прелестна здесь пастушечья свирель, какая у меня при окончанье трель. Сижу ли я или стою, бесперестанно я всё арии пою. Ни днём, ни ночью я, мой друг, не умолкаю, всех в лесе заглушаю и пением моим всю братью услаждаю». Потом разинула Сорока свой роток, и песенку ему воспеть она хотела; а тот ей дал щелчок, что с дерева она на землю полетела, ногами задрягала и так защекотала, что птицы все её смотрети прилетели и жалости над ней нимало не имели. Щёлкали все её и в голову и в рожу, измяли пёрышки и повредили кожу. Однако щекотать она не перестала, хотя и лапочку на брани потеряла.