Старик со Своим Сыном и Осёл

Один то так, другой то инако зовёт: на свете разны нравы, на свете разны правы, но все ли то ловить, рекою что плывёт? Кто хочет, пускай хлопочет, пускай хохочет, — хула не яд, а без вины никто не попадётся в ад. Хулитель ко всему найдёт себе привязку, я к этому скажу старинную вам сказку. Ни года, месяца не помню, ни числа, как вёл мужик дорогою осла. С крестьянином был сын, мальчишка лет десятка; но то одна догадка: я в зубы не смотрел, да я ж не коновал, и отроду в такой я школе не бывал. Мужик был стар и с бородою. С какой? С седою. Прохожий, встретившись, смеялся мужику, как будто дураку, и говорил: «Идут пешками, а есть у них осёл; ослы вы, видно, сами». Не празден стал осёл. Крестьянин на него полез и сел. Без импор крестьянин был, толкал осла пятами. Прохожий, встретившись, смеялся мужику, как будто дураку, и говорил: «Конечно, брат, ты шумен или безумен. Сам едешь ты верхом, а мальчика с собой волочишь ты пешком». Мужик с осла спустился, а мальчик на осла и так и сяк, не знаю как, вскарабкался, взмостился. Прохожий, встретившись, смеялся мужику, как будто дураку, и говорил: «На глупость это схоже. Мальчишка помоложе, так лучше он бы шёл, когда б ты был умён, а ты бы ехал, старый хрен». Мужик осла ещё навыотил, и на него себя, и с бородою, взрютил; а парень-таки там. «Не будет уж теперь никто смеяться нам», — ворчал мужик, предведав то сердечно. Конечно, я мыслю так и сам, никто смеяться уж не станет; известно то давно, что сердце не обманет. Прохожий, встретившись, смеялся мужику, как будто дураку, и говорил: «Старик и в грех не ставит, что так осла он давит, а скоро седока и третьего прибавит». Удачи нет: никто не хочет похвалить. Не лучше ль на себя, мужик, осла взвалить?