Подьяческая дочь

Не ложно, что можно себя по виду обмануть и тварью тварь почесть иною; случилось ныне то со мною, не на прямой попал я путь. Кокетку видел я в подьяческой беседе, у регистратора быв в праздник на обеде; я сам не ведаю, как я туда зашел, а то еще чудняй, кокетку тут нашел: кокетствовать не в моде подьяческой породе. И помнится, нигде того в указах нет, чтоб им носить корнет; льзя им чепец носить, треух, а по приволью и шапку иногда соболью: к уборам эдаким приказных женщин лоб; и можно им носить кумачну телогрею от самых пят по шею; а на этой — корнет и флеровый салоп. По-благородному она всю речь варила, новоманерными словами говорила; казалося, что в ней была господска кровь. То фрукты у нее, что в подлости морковь; тут, сидя, не пила ни кислых щей, ни квасу и спрашивала, где промыслить ананасу; коврижки сахарной кусочки клала в рот и знала то, что это цукерброт. По моде нынешней некстати все болтала, некстати хохотала, играть хотела и в трисет, да троек нет; подьячие из карт те карты выбирают, понеже ни в трисет, ни в ломбер не играют. Нахлюставишься, писцы о взятках стали врать, и что-де подлежит за труд и кожу драть, не только брать; за то ругают нас, да это нам издевка. При сих словах вздохнула девка во всю девичью мочь и отошла, зардевшись, прочь. Она подьяческая дочь. Блаженной памяти ее родитель грешен, за взятки он повешен; до взяток был охоч и грабил день и ночь. Живот его остался весь на рынке; однако деньги все осталися ей в скрынке.