Свинья в лисьей коже

Надела на себя Свинья Лисицы кожу, кривляя рожу, моргала, таскала длинный хвост и, как лиса, ступала. И так, во всем она с лисицей схожа стала, догадки лишь одной Свинье недостает: натура смысла всем свиньям не подает. Но где ж могла Свинья лисицы кожу взять? Нетрудно то сказать. Лисица, всем зверям подобно, умирает, когда она себе найти, где есть, не знает. И люди с голоду на свете много мрут, а паче те, которы врут. Таким от рока суд бывает. Он хлеб их отымает и путь им ко вранью тем вечно пресекает.

В наряде сем везде пошла Свинья бродить и стала всех бранить, лисицам всем прямым, ругаясь, говорила: «Натура-де меня одну лисой родила, а вы-де все ноги не стоите моей, затем что родились от подлых вы свиней. Теперя в гости я сидеть ко Льву сбираюсь, лишь с ним я повидаюсь, ему я буду друг, не делая услуг. Он будет сам стоять, а я у него лягу, неужто он меня так примет, как бродягу?» Дорогою Свинья вела с собою речь: «Не думаю, чтоб Лев позволил мне там лечь, где все пред ним стоят знатнейши света звери, однако в те же двери и я к нему войду. Я стану перед ним, как знатный зверь, в виду». Пришла пред Льва Свинья и милости просила. Хоть подлая и тварь, но много говорила, однако всё врала и с глупости она ослом Льва назвала. Не вспал тем Лев во гнев. С презреньем на нее он глядя, рассмеялся и так ей говорил: «Я мало бы тужил, когда б с тобой, Свинья, вовеки не видался. Тотчас знал я, что ты свинья. Так тщетно тщилась ты лисою подбегать, чтоб врать. Родился я во свет не для свиных поклонов, я не страшуся громов, нет в свете сем того, что б мой смутило дух. Была б ты не свинья, так знала бы, кто я, и знала б, обо мне какой свет носит слух». И так наша Свинья пред Львом не полежала. Пошла домой с стыдом, но, идучи, роптала, ворчала, мычала, кричала, визжала и в ярости себя стократно проклинала, потом сказала: «Зачем меня несло со львами спознаваться, когда мне рок велел в грязи валяться».