Госпожа и две служанки

У барыни, старушки кропотливой, неугомонной и брюзгливой, две были девушки-служанки, коих часть была с утра и до глубокой ночи, рук не покладывая, прясть. Не стало бедным девкам мочи: им будни, праздник — всё равно; нет угомона на старуху: днём перевесть она не даст за пряжей духу; зарёй, где спят ещё, а уж у них давно пошло плясать веретено. Быть может, иногда б старуха опоздала, да в доме том проклятый был петух: лишь он воспот — старуха встала, накинет на себя шубейку и треух, у печки огонёк вздувает, бредёт, ворча, к прядильщицам в покой, расталкивает их костлявою рукой, а заупрямятся — клюкой, и сладкий на заре их сон перерывает. Что будешь делать с ней? Бедняжки морщатся, зевают, жмутся и с тёплою постелею своей, хотя не хочется, а расстаются. Назавтрее опять, лишь прокричит петух, у девушек с хозяйкой сказка та же: их будят и морят на пряже. «Добро же ты, нечистый дух!» — сквозь зубы пряхи те на петуха ворчали: «Без песен бы твоих мы, верно, боле спали; уж над тобою быть греху!» И, выбравши случай, без сожаленья свернули девушки головку петуху. Но что ж? Они себе тем ждали облегченья, ан в деле вышел оборот совсем не тот: то правда, что петух уж боле не поёт — злодея их не стало; да барыня, боясь, чтоб время не пропало, чуть лягут, не даёт почти свести им глаз и рано так будить их стала всякий раз, как рано петухи и сроду не певали. Тут поздно девушки узнали, что из огня они да в полымя попали.