Волчья хитрость

В нужде волк постился: собаки стерегли и день и ночь овец; однако же и волк был не глупец: вот думал, думал он, и ухитрился. Да как же? Пастухом, проклятый, нарядился. Надел пастуший балахон, накрыл себя пастушьей шляпой и, опершись о посох лапой, подкрался в полдень к стаду он. Пастух под тенью спал; собаки тоже спали, и овцы все почти, закрыв глаза, лежали. Любую выбрать мог. «А что? — волк думает: — Когда теперь примуся душить овец, то вряд отсюда уберуся: начнут блеять, а я не унесу и ног. Дай лучше отгоню подалее всё стадо. Постой, да ведь сказать хоть слово дурам надо: я слышал, как пастух с овцами говорил». И вот он пастуха как раз передразнил: завыл. Поднялся вдруг Барбос; за ним Мурза вскочил; залаяли, бегут. Мой волк уж прочь от стада, но в амуниции плохая ретирада: запутался он в платье и упал. Барбоска вмиг его нагнал, зубами острыми за шею ухватился, Мурза тут подоспел, за горло уцепился; пастух же балахон и шкуру с волка снял.

О святках был я в маскараде; гляжу, стоит в кружку какой-то генерал, в крестах весь, вытянут, как будто на параде — и как о тактике он врал! Что ж вышло? Это был... капрал.