Хозяйский обед

Чужим добром мы тешим взоры, когда нельзя его стащить; а если уж по правде говорить — мы все в душе отъявленные воры. Собака своему хозяину обед в урочный час из лавки приносила и никогда куска не утаила, хоть был велик соблазн. Таков уж белый свет! Всем добродетелям собаку мы научим, а ближнего начнём учить да вразумлять лишь по-пусту — песчаного измучим: чуть плохо что лежит — ему не устоять. И вот однажды на собаку иль на обед, сказать верней, — накинулась другая. Та скорей корзину на землю (так легче было ей) — и в драку. Но тут голодных псов вдруг столько набралось (где есть возможность поживиться, испытанный в боях бродячий пёс увечья не боится), что против всех обед хозяйский защищать и глупо было бы, да, кстати, и опасно; как ни увертывайся — ясно: защитнице самой бы сдобровать, а уж хозяину обеда не видать! Однако благоразумная собака смекнула, что и ей здесь может перепасть, и отстоять своё решилась твёрдо; тогда, оскалив грозно пасть и лапой придавив кусок отборный, гордо промолвила она голодным псам: «Вот это мне, а остальное вам!» Те не заставили просить себя вторично и, ринувшись гурьбой, наперебой обед убрали простолично.

Мне вспоминается общественный пирог: пока десятки глаз его оберегают, десятки рук проворно, под шумок, весь растаскают. Кто поискусней, тот даст пример другим: гляди да потешайся, как люди рвут куски и набивают рот, но обличать их опасайся. Когда ж какой-нибудь чудак у пирога вдруг явится на страже, с ним говорить не станут даже, а прямо в сторону: не суйся, мол, дурак! Поэтому чем зря другим перечить, не лучше ль первого себя же обеспечить?