Воля и Неволя

Волк, долго не имев поживы никакой, был тощ, худой такой, что кости лишь одни да кожа. И волку этому случись с собакою сойтись, которая была собой росла, пригожа, жирна, дородна и сильна. Волк рад бы всей душой с собакою схватиться и ею поживиться, да полно для того не смел, что не по нём была собака и не по нём была бы драка. Итак, со стороны учтивой подошёл, лисой к ней начал подбиваться, её дородству удивляться и всячески её хвалить. «Не стоит ничего тебе таким же быть, — собака говорит, — как скоро согласишься идти со мною в город жить, ты будешь весь иной и так переродишься, что сам себе не надивишься. Что ваша жизнь, и впрямь? Скитайся всё, рыщи и с горем пополам поесть чего ищи, а даром и куском не думай поживиться: всё с бою должно взять! А это на какую стать? Куда такая жизнь годится? Ведь посмотреть, так в чём душа-то, право, в вас? Не евши целы дни, вы все как испитые, поджарые, худые! Нет, то-то жизнь-то как у нас! Ешь, не хочу, всего, чего душа желает! После гостей, костей, костей, остатков от стола, — так столько их бывает, что некуда девать! А ласки от господ уж подлинно сказать!» Растаял волк, услыша весть такую, и даже слёзы на глазах от размышления о будущих пирах. «А должность отправлять за это мне какую?» — спросил собаку волк. «Что? Должность? Ничего! Вот только лишь всего: чтоб не пускать на двор чужого никого, к хозяину ласкаться и около людей домашних увиваться!» Волк, слыша это всё, не шёл бы, а летел, и лесть ему так омерзела, что про него он уж и думать не хотел, и всех волков себя счастливее считает. Вдруг на собаке он дорогой примечает, что с шеи шерсть у ней сошла. «А это что такое, что шея у тебя гола?» — «Так, это ничего, пустое». — «Однако нет, скажи». — «Так, право, ничего. Я чаю, это от того, когда я иногда на привязи бываю». — «На привязи? — тут волк вскричал. — Так ты не всё живёшь на воле?» — «Не всё, да полно, что в том нужды?» — пёс сказал. «А нужды столько в том, что не хочу я боле ни за что всех пиров твоих: нет, воля мне дороже их; а к ней на привязи, я знаю, нет дороги!» Сказал и к лесу дай Бог ноги.