Откупщик и Сапожник

Богатый откупщик в хоромах пышных жил, ел сладко, вкусно пил; по всякий день давал пиры, банкеты; сокровищ у него нет сметы. В дому сластей и вин, чего ни пожелай, всего с избытком, через край. И словом, кажется, в его хоромах рай. Одним лишь откупщик страдает, что он не досыпает. Уж Божило ль боится он суда, иль просто трусить разориться; да только всё ему некрепко как-то спится. А сверх того, хоть иногда он вздремлет на заре, так новая беда: Бог дал ему певца, соседа. С ним из окна в окно жил в хижине бедняк, сапожник; но такой певун и весельчак, что с утренней зари и до обеда, с обеда до ночи без умолку поёт, и богачу заснуть никак он не даст.

Как быть и как с соседом сладить, чтоб от пенья его отвадить? Велеть молчать: так власти нет; просил: так просьба не берёт. Придумал наконец и за соседом шлёт. Пришёл сосед. «Приятель дорогой, здорово!» — «Челом вам бью за ласковое слово». — «Ну, что, брат, каково делишки, Клим, идут?» — «Делишки, барин? Да не худо!» — «Так оттого-то ты так весел, так поёшь? Ты, стало, счастливо живёшь?» — «На Бога грех роптать, и что ж за чудо? Работою завален я всегда; хозяйка у меня добра и молода: а с доброю женой, кто этого не знает, живётся как-то веселей». — «И деньги есть?» — «Ну, нет, хоть лишних не бывает, зато нет лишних и затей». — «И так, мой друг, ты быть богаче не желаешь?» — «Я этого не говорю, хоть Бога и за то, что есть, благодарю; но сам ты, барин, знаешь, что человек, пока живёт, всё хочет более: таков уж здешний свет. Я чай, ведь и тебе твоих сокровищ мало; и мне бы быть богатей не мешало».

— «Ты дело говоришь, дружок: хоть при богатстве нам есть также неприятства; хоть говорят, что бедность не порок; но всё уж коль терпеть, так лучше от богатства. Возьми же, вот тебе рублёвков мешок: ты мне за правду полюбился. Поди: дай Бог, чтоб ты с моей руки разжился. Смотри, лишь промотать сих денег не моги и к нужде их ты береги! Пятьсот рублей тут верным счётом. Прощай!» Сапожник мой, схватя мешок, скорей домой не бегом — летом. Примчал гостинец под полой, и той же ночи в подземелье зарыл мешок — и с ним своё веселье! Не только песен нет, куда девался сон (узнал бессонницу и он!); всё подозрительно, и всё его тревожит: чуть ночью кошка заскребёт, ему уж кажется, что вор к нему идёт; похолодеет весь, и ухо он приложит. Ну, словом, жизнь пошла, хоть кинуться в реку. Сапожник бился, бился и наконец за ум хватился: бежит с мешком к откупщику и говорит: «Спасибо на приветстве! Вот твой мешок, возьми его назад: я до него не знал, как худо спят. Живи ты при своём богатстве; а мне за песни и за сон не надобен ни миллион».