Подагра и Паук

Подагру с пауком сам ад на свет родил: слух этот Лафонтен по свету распустил. Не стану я за ним вывешивать и мерить, насколько правды тут, и как, и почему; притом же, кажется, ему, зажмурясь, в баснях можно верить. И, стало, нет сомненья в том, что адом рождены подагра с пауком. Как выросли они, и подоспело время пристроить деток к должностям (для доброго отца большие дети — бремя, пока они не по местам!), то, отпуская в мир их к нам, сказал родитель им:

«Подите вы, детушки, на свет, и землю разделите! Надежда в вас большая есть, что оба вы мою поддержите там честь, и оба людям вы равно надобдите. Смотрите же отселе наперёд, кто что из вас в удел себе возьмёт. Вон, видите ль вы пышные чертоги? А там, вон, хижины убоги? В одних простор, довольство, красота; в других и теснота, и труд, и нищета».

— «Мне хижин ни за что не надо», — сказал паук. — «А мне не надобно палат, — подагра говорит, — пусть в них живёт мой брат. В деревне, от аптек подале, жить я рада, а то меня там станут доктора гонять из каждого богатого двора». Так молвив, брат с сестрой пошли, явились в мир.

В великолепнейшей квартире паук владение себе отмежевал: по шкафам пышным, расцвеченным и по карнизам золочёным он паутину разостлал, и мух бы вдоволь нахватал; но к рассвету, едва с работою убрался, пришёл и щёткою всё смёл слуга долой. Паук мой терпелив: он к печке перебрался, оттоле паука метлой. Туда, сюда паук, бедняжка мой; но где основу ни натянет, иль щётка, иль крыло везде его достанет, и всю работу изорвёт, а с нею и его частенько сметёт.

Паук — в отчаяньи, и за город идёт увидеться с сестрицей. «Чай, в сёлах, — говорит, — живёт она царицей». Пришёл, а бедная сестра у мужика несчастней всякого на свете паука: хозяин с ней и сено косит, и рубит с ней дрова, и воду с нею носит. Примета у простых людей, что чем подагру мучишь больше, тем ты скорей избавишься от ней.

«Нет, братец, — говорит она, — не жизнь мне в поле!» А брат тому и рад, он тут же с ней уделом обменялся: вполз в избу к мужику, с товаром разобрался и, не боясь ни щётки, ни метлы, заткал и потолок, и стены, и углы. Подагра же — тотчас в дорогу; простилася с селом; в столицу прибыла и в самый пышный дом к превосходительству седому села в ногу. Подагре рай! Пошло житьё у старика: не сходит с ним она долой с пуховика. С тех пор с сестрою брат уж больше не видался; всяк при своём у них остался, доволен участью равно: паук по хижинам пустился неопрятным, подагра же пошла по богачам и знатным; и оба делают умно.