Читать сказку про Меч кладенец
Часть первая: Ковка судьбы
В стародавние времена, когда мир был юн и дик, а магия струилась в ключах и дремала в недрах каменных гор, жил-был мастер Кузьмодемьян. Не было искуснее его кузнеца во всех землях. В его горне пела сама душа огня, а наковальня звенела под ударами молота, словно хрустальный колокол. Мечи его работы рассекали булатную броню, словно шелк, а доспехи, им скованные, не брали ни стрела, ни копье. Но самым дивным сокровищем в его жизни была не вещь, а живая радость — жена его Лира. Глаза ее светились синевой незабудок, а смех звенел, переливаясь чище самых тонких серебряных колокольчиков.
Пришла пора лихолетья. Надвинулась на земли русские несметная орда Чудо-Юды Поганого. Кузьмодемьян не спал ни днём, ни ночью, ковал для ополчения острые клинки и крепкие щиты. Но враг был лют, бесчислен и жесток. В жестокой сече у стен самой кузни, где Лира перевязывала раны храбрецам, настигла её черная стрела, отравленная злобой и ядом.
Мастер перенес бездыханное тело любимой в свою потальную кузню, что пряталась в самом сердце горы. Он знал многие тайны мира, но вернуть жизнь растерзанному телу был не в силах. Тогда, в горниле безмерной скорби и великой любви, родилось в нём решение отчаянное и дерзновенное. Собрав последние дары земли и неба — сталь, закаленную на звёздной пыли, осколок древнего метеорита, пламень самого чистого угля, — он принялся за ковку. В пламя он вложил горсть своих седин, каплю крови и слезу, что сожгла щеку, а в основу клинка вплел тонкую прядь волос Лиры.
И когда металл накалился до цвета утренней зари, мастер воздел руки и воззвал к душе, готовой отлететь в вечность:
— Лира, свет мой ясный! Не покидай этот мир! Обрети вечный приют здесь, в самом совершенном творении рук моих. Стань сердцем этого клинка, его совестью и душой. Покуда меч сей закален на моей любви и слезах, покуда в мире есть сердца, достойные прикоснуться к чистоте твоей, — ты не умрешь. Ты станешь кладенцом — живой душой этого меча!
И свершилось чудо. Душа Лиры, не желавшая разлуки, с последним вздохом перешла в сверкающую сталь. Меч засветился изнутри тихим, теплым сиянием, цветом первой молодой травы, пробившейся к солнцу. Так родился легендарный Меч-кладенец — оружие непобедимое против тьмы и лжи.
Выйдя из пещеры, Кузьмодемьян взмахнул клинком — и скала рассеклась надвое. Взмахнул в другой раз — и река остановила свое течение. Но с каждым ударом таяли и его собственные силы, ибо душа его была отдана скорби. Предчувствуя кончину, произнес он свое завещание: — Меч будет жить. Голос его зазвенит лишь для того, кто чист сердцем и прям духом. Истинную силу, свет Лириной души, раскроет лишь богатырь, чья душа созвучна ей. А для других он останется бесполезной тяжестью в руке.
Сказав это, мастер испустил дух. Меч же подобрали оставшиеся в живых ратники и с его помощью обратили вражеское войско в бегство. Но в суматохе битвы диковинный клинок был утерян и погребен под слоем земли и времени, в терпеливом ожидании своего часа.
Часть вторая: Века забвения и явление Ильи
Сменились многие зим и лет. Меч-кладенец находили разные люди. Князья-гордецы носили его для потехи, корыстные торговцы пытались продать за горы злата. Но в их руках он не светился, а лишь тускло мерцал, как угасающий уголек. Давал он силу, но слепую и неполную, а с каждым недостойным хозяином свет Лиры угасал все больше, и клинок становился все тяжелее, словно наливаясь свинцом. Душа в нем тосковала по герою, чей дух был бы ей родным.
В конце концов, меч потускнел вовсе, став похожим на кусок старой, изъеденной ржой железяки. Последний его владелец, не заметив потери, обронил его на глухой степной дороге. Колесница времени пронеслась мимо: поле заросло дремучим лесом, а память о великом кладе стерлась из людских сказаний.
Но однажды через тот самый лес держал путь в Рязань молодой странник по имени Илья. Силой природной был наделен, но силу свою смирял кротостью и мудростью не по годам. Шел он тропой нехоженой и вдруг услышал зов — не звуком, а тихим притяжением, исходившим из самой сердцевины чащи. Повел его этот зов к старому дубу. Руками, не знавшими страха, разгреб Илья мох и прелые листья у корней и увидел то, что другие приняли бы за хлам. Но едва пальцы его коснулись холодного металла, произошло невозможное.
Ржавчина осыпалась, как шелуха. Из-под векового налета пробился слабый, но живой отсвет. Илья поднял находку, и в ладони его клинок ожил: по лезвию пробежала легкая дрожь, и раздался тонкий, певучий звон, будто тронули струну забытой гуслей. А затем от рукояти к острейшему кончику хлынула волна того самого, забытого света — теплого, изумрудно-зеленого, озарившего сумрак векового леса.
И в сердце Ильи прозвучал беззвучный голос, полный печали и надежды: «Возьми меня, Илья. Я ждал тебя. Я — меч против зла, и твоя рука — та, что я искал».
— Здравствуй, — тихо ответил богатырь, держа в руках не оружие, а судьбу. — Пойдем вместе. Дело у нас найдется.
И меч вспыхнул в ответ ярче, осветив путь. А Илья, делая шаг, невольно взмахнул им — и заросшая тропа перед ним расчистилась, будто сам лес расступился перед светом.
Часть третья: Подвиги и прозрение
С Мечом-кладенцом в руке Илья вершил дела, о которых слагали былины. Он не сражался со Змеем Горынычем — он усмирял саму стихию огненного гнева. Не просто рубил голову Соловью-разбойнику, а обезвреживал его колдовской свист, рассеивая чары сиянием клинка. Меч горел зеленым пламенем, разя не плоть, а саму суть нечисти, обращая в прах древнюю черную магию.
В тихие ночи у костра Илья вел беседы с мечом — не словами, а мыслями и чувствами. Ему являлись видения: жаркая кузня, лицо мастера, искаженное горем, и улыбка Лиры с бездонными глазами. И понял тогда Илья великую правду: в его руках — не артефакт, а страдающая душа, заточенная в стали вечной любовью. Он стал для меча не господином, а хранителем. Каждым своим подвигом во славу родной земли, защитой обездоленных и торжеством правды, Илья питал свет Лиры, делая его ярче и мощнее.
Люди, видя его непобедимость, прозорливость (ибо через меч он чувствовал ложь за версту) и тот дивный свет, что в бою окутывал богатыря, стали величать его не иначе как Ильей Пророком.
А когда пришел срок Илье оставить мир живых для вечного покоя, он поступил не как простой воин. Он не унес меч в курган и не спрятал его от людей. Он взошел на высокую священную гору и у самой её вершины вонзил Кладенец в вечный камень-монолит. На камне же высек слова: «Благодарю тебя, спутник и друг. Ты защищал меня — теперь отдохни. Свет твой не угаснет. Придут новые богатыри с сердцем чистым и целью светлой. И для них ты отзовешься, как отозвался для меня — простого путника на дороге в Рязань».
Меч, оставшись в камне, медленно угас, вновь обернувшись темным и неприметным клинком. Но в глухие, ясные ночи, когда полная луна льет на землю серебристый свет, говорят, от камня исходит едва уловимое, но упорное зеленое свечение. Оно ждет. Ждет нового героя, чья история будет достойна продолжения легенды.
