Нравственный человек
Живя согласно с строгою моралью,
Я никому не сделал в жизни зла.
Приятель мой, сбираясь на охоту,
Мне рассказал, что у него жена
С детишками осталась, а он болен.
Я взял ружьё и пошёл на охоту.
Убил медведя, — и отдал ему
Добычу я, — и он поправился.
Потом, когда он умер, я женился
На вдове его, и взял детей
К себе, — и воспитал их, как своих.
Я никому не сделал в жизни зла.
Я был помещик, и имел я Ваньку,
Крепостного. Он был мне предан, как собака,
И я его любил, как человека.
Он раз пришёл ко мне и говорит:
«Я виноват, — я поднял руку
На барыню, — прости меня!» — «Нет, —
Сказал я, — ты не будешь мною прощён,
Пока я не накажу тебя». — «Я сам
Себя наказываю, — он сказал, —
И на тебя я подниму руку».
И он ушёл, — и через день я узнал,
Что он в лесу повесился.
Я никому не сделал в жизни зла.
Я был отец, и дочь моя, — я знал, —
Любила, — и любима была взаимно.
Но беден был её жених, — и я
Ему отказал. — Она увяла,
Как в поле роза, — и в чахотке
Угасла. — Я никому не сделал
В жизни зла.
Я был судья, — и в суде моём
Я был всегда на стороне закона.
И никого не оправдал, — и никого
Не осудил без доказательств.
Я никому не сделал в жизни зла.
И вот теперь я умираю, —
И не страшусь, — и не ропщу, —
И знаю, — что во мне не будет
Никто раскаяться, — и обо мне
Никто не скажет: «Он был злой человек!»
Я никому не сделал в жизни зла.
Приятель мой, сбираясь на охоту,
Мне рассказал, что у него жена
С детишками осталась, а он болен.
Я взял ружьё и пошёл на охоту.
Убил медведя, — и отдал ему
Добычу я, — и он поправился.
Потом, когда он умер, я женился
На вдове его, и взял детей
К себе, — и воспитал их, как своих.
Я никому не сделал в жизни зла.
Я был помещик, и имел я Ваньку,
Крепостного. Он был мне предан, как собака,
И я его любил, как человека.
Он раз пришёл ко мне и говорит:
«Я виноват, — я поднял руку
На барыню, — прости меня!» — «Нет, —
Сказал я, — ты не будешь мною прощён,
Пока я не накажу тебя». — «Я сам
Себя наказываю, — он сказал, —
И на тебя я подниму руку».
И он ушёл, — и через день я узнал,
Что он в лесу повесился.
Я никому не сделал в жизни зла.
Я был отец, и дочь моя, — я знал, —
Любила, — и любима была взаимно.
Но беден был её жених, — и я
Ему отказал. — Она увяла,
Как в поле роза, — и в чахотке
Угасла. — Я никому не сделал
В жизни зла.
Я был судья, — и в суде моём
Я был всегда на стороне закона.
И никого не оправдал, — и никого
Не осудил без доказательств.
Я никому не сделал в жизни зла.
И вот теперь я умираю, —
И не страшусь, — и не ропщу, —
И знаю, — что во мне не будет
Никто раскаяться, — и обо мне
Никто не скажет: «Он был злой человек!»