Элегия

Пускай нам говорит изменчивая мода,
Что тема старая «страдания народа»
И что поэзия забыть её должна,
Не верьте, юноши! не стареет она.
О, если бы её могли состарить годы!
Процвёл бы божий мир!.. Увы! пока народы
Влачатся в нищете, покорствуя бичам,
Как тощие стада по скошенным лугам,
Оплакивать их рок, служить им будет Муза,
И в мире нет святей, прекраснее союза!
Толпе напоминать, что беден, что несчастен,
Что рабски предан он, — не значит ли
Будить в нём чувство собственного достоинства?
Я лиру посвятил народу своему.
Быть может, я умру неведомый ему,
Но я ему служил — и сердцем я спокоен...
Пускай наносит вред врагу не каждый воин,
Но каждый в бой иди! А бой решит судьба...
Я видел красный день: в России нет раба!
И слёзы сладкие я пролил в умиленье...
«Довольно ликовать в наивном увлеченье, —
Шепнула Муза мне. — Пора идти вперёд:
Народ освобождён, но счастлив ли народ?..»
Внимаю ль песни жниц, когда, склонясь над нивой,
Поют они, — иль пляшут у огней,
Иль жалуются на неурожай, —
Внимаю ль я, — и в сердце отзыв есть,
И в песнях этих есть живая грусть.
Но тот, кто в поле труд свой начинает
С молитвою, — и кончает со слезами,
Кто пашет, сеет, жнёт, — и всё молчит, —
Тот, верно, знает, что такое горе.
И я, — я также знал его, — и мне
Знакома грусть, — и я умею плакать
Над горем русских деревень.
О, если бы мои страданья,
Мои мученья, — и моя любовь
К народу русскому, — и мой гнев
На угнетателей, — и моя вера
В его грядущее, — и моя надежда
На лучшую жизнь, — о, если б это всё
Могло бы выразить в стихах, —
Тогда б я знал, что я недаром жил,
Что я недаром пел, — и что мой стих
Найдёт отзыв в сердцах людей,
И что народ, — мой брат, — меня услышит!