Одиссей приходит под видом странника в свой дворец

Между тем Эвмей с Одиссеем медленно шли по направлению к городу. Опираясь на палку, шёл Одиссей под видом немощного нищего. Они уже были недалеко от города, когда у источника, из которого жители города брали воду, встретил их пастух Мелантий. Увидав Эвмея со странником, наглый Мелантий стал издеваться над ними и крикнул: «Вот ведёт один негодяй другого! Куда ты, глупый Эвмей, ведёшь этого нищего? Смотри, переломают ему рёбра женихи, если он только осмелиться показаться в доме Одиссея». Крикнув это, Мелантий сильно ударил ногой Одиссея, но даже не пошевельнулся от этого удара Одиссей. Насилу сдержался он, чтобы не убить наглеца, ударив его головой о землю. Эвмей стал грозить Мелантию, что плохо придётся ему, когда вернётся Одиссей. Но Мелантий грубо ответил, что напрасно надеется он на возвращение Одиссея, что скоро будет и Телемах убит женихами, а сам Эвмей продан каким-нибудь чужеземцам. С этими угрозами Мелантий ушёл. Медленно продолжали свой путь Эвмей с Одиссеем. Наконец, приблизились они ко дворцу Одиссея. Оттуда неслись звуки кифары и пение. Пир женихов был в самом разгаре. Эвмей и Одиссей, громко разговаривая друг с другом, вошли во двор. Там на куче навоза у самых ворот лежала старая собака Одиссея, Аргус. Едва только услыхала она голос своего хозяина, как насторожила уши. Почуял верный Аргус своего господина, вильнул хвостом и хотел подняться, чтобы броситься ему навстречу, но был уже не в силах двинуться. Всеми брошенный, старый, он издыхал. Узнал своего верного Аргуса и Одиссей. Слеза скатилась из его глаз; поскорее смахнул он слезу рукой, чтобы не заметил её Эвмей. Шевельнулся Аргус и издох. Двадцать лет ждал он своего господина и сразу узнал его, даже под видом нищего. Эвмей вошёл в пиршественную залу первый и сел около Телемаха. Следом за Эвмеем вошёл и Одиссей. Не пошёл он к гостям, а сел у самого входа, прислонясь к двери. Тотчас взял Телемах хлеба и мяса, велел отнести Одиссею и сказать ему, чтобы смело шёл он к гостям просить подаяние. Встал Одиссей и начал обходить всех гостей. Все подавали ему, отказал лишь один – Антиной. Но Одиссей стал настойчиво просить и у него подаяние. Рассердился жестокий, грубый Антиной и прогнал от себя Одиссея. Отошёл от него Одиссей, промолвив: «Да, вижу я, что ум у тебя не так хорош, как лицо, коль ты жалеешь дать мне даже корку хлеба, да ещё чужого!» Вспыхнул гневом Антиной, схватил скамейку, изо всей силы бросил её в Одиссея и попал ему в спину. Но Одиссей даже не пошатнулся от сильного удара, он стоял, словно незыблемая скала; только грозно тряхнул он головой, сел опять у самой двери и сказал: «Не беда, если кто-нибудь перенесёт побои, защищая своё имущество. Если только богини мщения Эринии защищают и нищих, то вместо брака ждёт здесь Антиноя смерть». Ещё больше рассердился Антиной, услыхав слова Одиссея, но женихи стали упрекать его за то, что оскорбил он странника, пришедшего в дом, так как ведь бывало не раз, что под видом странников приходили к людям и бессмертные боги. Горько было видеть и Телемаху, как оскорбил Антиной его отца, но, помня условие, сдержал он свой гнев. Узнала и Пенелопа, как оскорбил Антиной несчастного странника. Ещё больше возненавидела она дерзкого Антиноя. Призвав к себе Эвмея, расспросила она его о страннике, а когда узнала, что Одиссей был некогда гостем отца странника, воскликнула: «О, верю я, что жестоко отомстят Одиссей и Телемах женихам, когда вернётся Одиссей!» Лишь только сказала это Пенелопа, как Телемах громко чихнул. Обрадовалась этому знамению Пенелопа, теперь она была уверена, что рано или поздно погибнут женихи от руки её мужа. Она повелела Эвмею привести к себе странника, чтобы расспросить его об Одиссее. Но Одиссей отказался сейчас же идти к Пенелопе, он просил подождать до вечера, не желая раздражать ещё больше женихов. Согласилась ждать Пенелопа. Пир женихов становился всё более и более шумным. Наступила ночь. Эвмей давно уже ушёл домой. Женихи всё ещё не расходились. Вдруг в дверях появился один нищий, известный по всей Итаке обжора и пьяница. Звали его Иром. Увидав странника в дверях, Ир стал гнать его, Одиссей же не уходил. Тогда Ир стал грозить ему, что побьёт его, если он тотчас не уйдёт. Началась ссора. Её услыхал Антиной и, желая доставить развлечение себе и женихам, решил заставить драться Ира со странником. Победителю он обещал дать в награду козий жареный желудок, а кроме того, позволить каждый день приходить за подаянием. Окружили женихи Ира и Одиссея и подстрекали их помериться силами. Одиссей согласился драться с Иром, но прежде взял клятву с женихов, что они не будут помогать Иру. Женихи дали клятву. Тогда Одиссей снял своё рубище и опоясался им. С удивлением смотрели женихи на могучее тело Одиссея, на его мускулистые руки, широкую грудь и плечи. Страшно испугался Ир, но не биться с Одиссеем он уже не мог, так как рабы схватили его, опоясали и поставили против Одиссея. От страха Ир едва держался на ногах. Взглянув на него, Одиссей подумал: убить ли его ударом кулака или же только сбить с ног? Решил Одиссей, что могучим ударом он может возбудить подозрение женихов; поэтому, когда Ир ударил его в плечо, он в свою очередь ударил его по голове над самым ухом. Упал Ир на пол и завопил от боли. Одиссей же хватил его за ногу и вытащил из пиршественной залы на двор, там посадил у стены около ворот, набросил ему на плечи его рваную суму и дал ему в руки палку. Так проучил Одиссей Ира за то, что он дерзко вздумал гнать его, странника, из его же собственного дома. Очень обрадовались женихи, что избавил их Одиссей от назойливого Ира. Они весело поздравляли его с победой, а один из них, Амфином, поднёс Одиссею кубок с вином и пожелал, чтобы боги вновь послали ему богатство и счастье. Амфином был самым лучшим из женихов, часто удерживал он остальных от буйства и всегда защищал Телемаха. Знал это Одиссей и, желая спасти Амфинома, посоветовал ему покинуть толпу женихов и вернуться к отцу, так как скоро вернётся Одиссей и гибель грозит тогда всем женихам. Но Амфином не внял совету Одиссея, сам шёл он навстречу своей гибели. В это время богиня Афина-Паллада побудила Пенелопу выйти к женихам, чтобы ещё сильнее разжечь в них желание вступить с ней в брак, и чтобы Одиссей, и Телемах ещё более оценили её верность и любовь к ним. Тотчас позвала Пенелопа Эвриному и велела призвать двух рабынь, которые должны были проводить её в пиршественную залу к женихам. Когда Эвринома вышла, богиня Афина погрузила в краткий сон Пенелопу и во сне наделила её такой красотой, что она засияла, подобно богине любви Афродите. Вошедшие рабыни разбудили Пенелопу. Встала Пенелопа и пошла к женихам, С восторгом смотрели они на вошедшую жену Одиссея. Пенелопа же подозвала к себе Телемаха и укоряла его за то, что позволил он оскорбить в своём доме несчастного странника. Покорно выслушал упрёк матери Телемах. Обратился один из женихов, Эвримах, к Пенелопе и стал славить её красоту. Выслушала его Пенелопа и ответила, что нет уже больше у неё былой красоты, потеряла она её, с тех пор как покинул её Одиссей; только тогда вновь вернулась бы к ней её красота, если бы возвратился Одиссей. Укоряла она женихов за то, что принуждают они её вступить с кем-нибудь из них в ненавистный ей брак и разоряют дом Одиссея своими пирами. Не так было в былые времена, тогда женихи старались дарами склонить невесту и не расточали чужого имущества. Но не вняли женихи укорам Пенелопы; спокойно выслушав её, послали женихи слуг своих за богатыми дарами и одарили ими Пенелопу, – думая склонить её на брак дарами. Пенелопа молча приняла дары и удалилась со своими рабынями в свои покои. Лишь только Пенелопа ушла, как женихи повелели рабыням принести три больших светильника и зажечь на них огонь, чтобы осветить ярче пиршественную залу. Исполнили рабыни приказание. Одиссей же сказал рабыням, чтобы шли они заниматься своими работами, а он будет смотреть за светильниками. Но одна из рабынь, Меланто, стала издеваться над ним и бранить его. Одиссей пригрозил дерзкой Меланто, что пожалуется на неё Пенелопе. Испугались рабыни этой угрозы и поспешно ушли. Одиссей же стал смотреть за огнём на светильниках. Эвримах, чтобы развеселить женихов, смеясь над Одиссеем сказал: «Вижу я, что бог какой-нибудь послал к нам этого странника, чтобы было нам светлее пировать. Свет исходит не от светильников, а от его плешивой головы, на которой нет ни единого волоска». Засмеялись женихи, а Эвримах стал ещё больше издеваться над Одиссеем. Спокойно ответил ему Одиссей: «Эвримах! Велика твоя надменность, но ведь ты воображаешь, что силен только потому, что тебя окружают слабые люди. Вернись сейчас на твою беду Одиссей и тогда эта широкая дверь сразу показалась бы тебе узкой, так поспешно бросился бы ты бежать». Страшно рассердился Эвримах, схватил он скамейку и с размаху бросил её в Одиссея. Но Одиссей ловко уклонился от удара. Скамейка попала в руку раба, разносившего вино, и со стоном упал он на пол, выронив кубок. Подняли шум женихи. Они негодовали, что начались у них на пиру постоянные ссоры с той минуты, как появился странник. Но Телемах сказал, что не в этом причина ссор: причина в том, что все охмелели и пора кончать пир. Как ни досадно было женихам слышать такие слова Телемаха, всё же принуждены были они окончить пир. Наполнили они ещё раз вином кубки, выпили и разошлись по домам. Когда разошлись все женихи, Одиссей сказал Телемаху, что теперь нужно вынести всё оружие из пиршественной залы. Призвал Телемах Эвриклею и повелел ей запереть всех служанок в их помещении, чтобы не видали они, как будут выносить оружие, которое надо убрать, чтобы не портилось оно от дыма. Исполнила Эвриклея приказание Телемаха. Телемах и Одиссей стали выносить оружие, а богиня Афина незримо светила им, зажегши свой светильник. Удивился Телемах, видя, как разливался всюду свет от невидимого светильника, и спросил Одиссея, откуда этот свет. Но Одиссей запретил сыну расспрашивать; боялся он, чтобы не прогневал богиню Телемах своими расспросами. Убрав всё оружие, Одиссей пошёл в покои Пенелопы. Она с нетерпением ждала странника, чтобы расспросить его об Одиссее. Телемах же пошёл в свои покои и спокойно уснул.